?

Log in

No account? Create an account

July 2009

S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com

Jul. 8th, 2009

Вампир

-- Нет! – резко выкрикнул он, если сдавленный хрип можно назвать криком. – Не подходите! Уходите отсюда сейчас же, прошу вас. Вы в смертельной опасности... Я могу убить вас, вы это понимаете?! Уходите!..
Голос его менялся: то гортанно клокотал, то хрипел или превращался в рычание.
  -- Но вам нужна помощь... – возражала я с маниакальным, совсем мне не свойственным и не уместным в данной ситуации, упрямством.
  -- Да поймите вы, наконец! – раздражённо и зло заговорил он. – Вы для меня, как кошелёк, торчащий из кармана, для вора! Вы пища для таких как я!– Артур судорожно вздохнул и закашлялся. – Если у вас нет осинового кола, вы мне не поможете, и будете лишь зря рисковать! – он взвыл от боли. – Убирайтесь немедленно!
У меня разрывалось сердце. Артур хотел сказать ещё что-то, но не смог и вырвался только стон. Я подошла ближе.
  -- Нет! Уходите! – Артур резко выкинул вперёд руку и в этот мо¬мент из неё выпал крестик.
В следующее мгновение глаза Артура поменялись, стали ещё более яркими и дикими, необузданными глазами зверя. Он с такой силой бросился ко мне, что батарея, к ко¬торой была прикована другая рука, чуть не вылетела из стены. Ещё один такой бросок и батарея сдастся практически без боя, а я не смогу убежать, не смогу просто физически. Я в ужасе отпрянула, упав на пол, в смятении глядя на вампира... Он страшно ухмылялся, я не могла оторвать глаз от этих удлинённых клыков, выдававшихся вперёд, его голодная улыбка рвала на части и мои ноги не слушались. Я не могла подняться, только бессильно отползала как можно дальше. Казалось, что комната уменьшается в размерах, а тени зловеще корчились в её углах, реальность со звонким грохотом только что раскололась в дребезги, оглушив меня и лишив мои лёгкие воздуха. Артур скалил зубы и пытался нащупать на полу потерянный крестик, слюна капала с его клыков как у зверя. Я в придушенном молчании заворажённо смотрела на него, не в состоянии пошевелиться, мне стало холодно. Глаза Артура с крохотными вытянутыми зрачками хищно вонзились в меня, наполненные до краёв алчным голодом. Этот взгляд высасывал меня, высушивал холодом лёгкие, лишал воли, даже всяких эмоций, наполняя гортань только беззвучным, диким бесплотным воем, которому не суждено было вырваться наружу. Я задыхалась, мотала головой, пытаясь увернуться от этого неминуемого, всеподчиняющего, вездесущего взгляда. Мозг покинули все чувства, даже непобедимый инстинкт самосохранения, в нём осталось лишь чёрное отчаяние и неминуемая покорность приговорённого к смерти, с этим чувством идёт на заклание жертвенный баран: бесцветное равнодушие к собственной судьбе и тотальное безволие. Не знаю (хотя на самом деле, напротив, знаю совершенно доподлинно) чем бы всё это закончилось, но Артур, наконец, нашёл крестик и крепко, так, что побелели костяшки пальцев, сжал его.
Он тяжело, с хрипом дышал, зажмурив глаза и забившись в угол. Его била дрожь, бледное лицо покрывала ис¬парина, то и дело оно искажалось гримасами боли и муки. Наконец избавившись от его ужасного взгляда, я понемногу возвращалась к реальности. Артур непрерывно что-то бормотал, сначала я подумала, что это в бреду стучат зубы, но, прислушавшись, по¬няла, что он читает молитву.
Руки тряслись от страха и пережитого напряжения; пальцы не слушались и однажды, я невольно коснулась его руки: новая волна страха накрыла меня, рождённая стылым могильным холодом, истекавшим от его кожи.
  -- Уходите. – ещё раз пробормотал он, стараясь не смотреть на меня. Я не сдвинулась с места, тщась найти хоть одну вменяемую причину, почему должна остаться.
 

 

Jun. 11th, 2009

Вечный странник...

 Мёл колючий снег, покрывая голую, промёрзшую землю ровным седым слоем. Одинокая фигура, в старом, запыленном плаще брела посреди этих заснеженных пространств, вызывая одним своим видом неутомимую тоску, проникающую в самые потаённые уголки души и оставаясь там маленькими кристалликами льда...
  Старый седой Волк держался чуть поодаль от странного пришельца... Он на миг зажмурил свои янтарные глаза, прикрывая их от колючих снежинок, а когда вновь широко открыл их, то увидел лишь замёрзший перелесок, чахлый осинник, позёмку, стелящуюся по примятой, прошлогодней траве и маленький, едва заметный огонёк вдали...
  Волк тихо подошёл к тлеющему костру, оставленному каким-то путником. От углей веяло слабым теплом, Волк улёгся рядом с ними и опустил морду на старые худые лапы, зажмурив глаза.
  Он уснул, спокойное дыхание вырывалось белым туманом из чёрных ноздрей... Волк уснул и не услышал, как кто-то тихо прошёл мимо, он не поднял тяжёлых век и не увидел как странный чужак, укутавшись в плащ, уселся на замёрзший пень, рядом с ним.
  Странным чужаком был Ветер, он грустно смотрел на небо и вспоминал, как это замечательно гонять волны на море, трепать волосы встречающихся людей, поддерживать огонь по ночам, он любил врываться в окна домов и нашёптывать детям, взрослым сердцем, истории о далёких странах, о новых друзьях, о других культурах, о тайнах и чудесах... Как это было замечательно и прекрасно...
  Небо просветлело на горизонте, напоминая, что время пришло...
  Ветер тяжело вздохнул и, подняв руку, усыпил огонь костра древним заклятьем белых снов...
  Волк встревожено повёл носом и тяжело открыл глаза. Он с удивлением посмотрел на чужака и, усевшись, начал внимательно рассматривать его.
  - Ты знаешь меня. – Прошелестел Ветер. – Ты не раз играл со мной, когда был волчонком... Я часто отводил от стада твой запах, когда ты охотился... Я был рядом, когда ты молился луне по ночам, громким воем вознося её почести... Ты узнал меня...
  Волк улёгся на землю и закрыл глаза, успокоенный речами Ветра. Дыхание в последний раз вырвалось из его чёрных ноздрей, белый туман застыл в воздухе и вскоре растаял...
  - Спи, мой друг. Спи... – Тихо проговорил Ветер, с тоской глядя на Волка.
  Как он не любил такие моменты, он ненавидел приходить и забирать души с собой...
  Ненавидел, потому что знал, что никто никогда не придёт вот так за ним... Никогда, потому что он обречён... Никогда, потому что он – Вечный странник...


 

Бег

 Он бежал, летел над промёрзшей землёй, жаждущей нежного прикосновения снега, желавшей быть укрытой и убаюканной теплом этого замёрзшего белого дождя. Он бежал стремглав, не чувствуя под собой худых, но мощных и жилистых лап. Ночь была холодной и безветренной, уже наступили заморозки; пронзительно чистое и одновременно тёмное небо мерцало и вздрагивало продрогшее от холодного сия-ния звёзд. И куски этого неба застревали в клочьях его шерсти, тёмной и жёсткой, но обласканной сорвиголовой-ветром, пахнущей пылью десятков дорог, причёсан-ной травами сотен лесов и омытой водами тысяч рек.
Сердце в груди омывалось триумфом, мышцы томно ныли, переполненные силой, сухожилия натянулись звонкой тетивой. Он ощущал собственную мощь, чувство-вал радостный восторг и пьянящее счастье так явственно, что, казалось, они стали материальны, обрели вкус, запах и цвет. Вкус, цвет и запах этой ночи, этого време-ни, всех этих обстоятельств и именно этой земли.
Он не мог больше молчать, и ликующий победный вой, прорезавший все звуки но-чи, вырвался наружу, брошенный на самое дно звёздной ладьи небес.
Волк был огромен, однако, благодаря своей тёмной шерсти, вполне мог бы пока-заться лишь тенью, игрой прозрачного света звёзд в траве, дуновением ветра, ред-кого, едва уловимого, словно бы и не существующего вовсе. Всё это могло бы быть так, если бы не серо-пегая полоска шерсти, тянущаяся вдоль позвоночника от са-мого лба.
Неожиданно, всего за одно мгновение, за которое звёзды едва успели моргнуть дважды, всё переменилось. Волк замер, напряжённый и встревоженный, в любой момент готовый ответить на удар.
Запах, душный и сладковато-горький, запах, которого здесь не должно было быть; запах, казавшийся в гостиной очаровательно уютным, здесь едкой ненавистью во-рвался в его ноздри, тревожа и заставляя яростно бежать назад, домой. То был за-пах смерти дерева, печальной и тлеющей; и запах ослепительной жизни огня, жаж-дущего сгореть и ослепить эту ночь, затмив собой звёзды.

Безмолвие дождя

Шёл дождь. Безмолвный. Холодный. На широкой веранде, гораздо выше го¬рода и выше той ужасной лысой горы, стоял молодой мужчина. Новая белая туника и синяя плащевица аккуратными складками спадали с его плеч. Выйдя из-под на¬веса, он подставил лицо косым потокам, языки факела заиграли на его тёмно-русых волнистых волосах.
«Теперь для меня нет ни дуновения ветра, ни сна. А кто вспомнит меня?.. Вспомнят ли?» - Думал он.
Он мягко и грустно усмехнулся, вспомнив недавнее, потерянное прошлое. Уронив голову, он почувствовал, что воздух на долю секунды загустел, а время стало тягучим, словно смола. Послышались шаги, но он не обернулся, продолжая стоять под потоками небесной влаги.
- Чего ты хочешь? – Холодно и спокойно спросил он, не глядя на гостя. – Отец твой уже был у меня, а теперь что же прислал тебя?
- Нет, я пришёл по своей воле. – Ответил посетитель, откинув чёрный капюшон плаща. Его бледное лицо было спокойным и напряжённым одновременно, странные, тёмно-красные глаза на фоне чёрных белков внимательно следили за молодым мужчиной. Они долго стояли молча, наконец, гость заговорил:
- Я хочу поговорить с тобой, Иешуа. – Молодой мужчина вздрогнул при звуке своего имени.
- Зачем тебе это? Искушать меня теперь – бессмысленно. – Голос Иешуа был твёрд, но в нём слышалась хриплая грусть обиды и потери.
- Перестань! Я же сказал, что пришёл сам, отец здесь ни причём. – Усталым голосом проговорил гость. – Я не враг тебе. Я могу помочь.
- Я ни о чём не прошу тебя. – Упрямая досада зло зазвучала в голосе мужчины.
- Я был рождён из-за подражания Сатаны Богу. Ты – Христос, мне же имя Антихрист. Но, быть может, мы похожи больше, чем ты думаешь…
- У нас нет ничего общего. – Резко обернувшись, прервал его Иешуа. – Покинь меня!
- Добро и Зло нужны друг другу. Пойми это! – Раздражение усталости резко прорезало густой воздух, застывший во времени. – Без Дьявола, Бог лишь миф, а Сатана без Господа только бледный призрак, изгнанный из храма. Я не хочу спорить. Мы оба знаем, что ты прячешь тайну и даже в твоей хрустально чистой душе есть смертный грех неповиновения.
- Это смешно, лестью ты меня не подкупишь. – Иешуа по-прежнему стоял под потоками дождя, застывшими и призрачными.
- Я и не собирался льстить тебе. – Горячо возразил сын самого Зла. – Тебе, кто был крещён кровью. Вспомни, царь искал тебя, желал твоей смерти. Но Бог спас тебя, ценой многих невинных жизней. И сердце готово было разорваться на части, слыша вой матерей, чьих детей приняли за тебя! Как я могу льстить тебе?!
- Зачем ты пришёл?! – Голос сына божьего только чудом не отразил боли, обиды и ужасной тоски, разрывавших его сердце и не дававших дышать ровно. – Скажи, наконец, чего ты хочешь?
- Посмотри на них, тех ради кого ты принёс себя в жертву. – Антихрист, опершись на перила веранды, смотрел вниз. – Эти глупые, самовлюблённые тараканы. – Он брезгливо мотнул чёрными кудрями. – Они не поймут и не оценят твоей жертвы. Они переврут всё в угоду своим убогим желаниям! – Теперь его голос был серьёзен и наполнен скорбью. Он замолчал. Иешуа молча ждал продолжения, вглядываясь в лицо собеседника.
- А что же она, что будет с ней? – Он повернулся к Иешуа и встал напротив него. – Они так и не поймут, зачем был нужен Иуда, они не поймут тебя, они не поймут, зачем была нужна она и будут преследовать её. Я могу помочь, я укрою ее, и никто ничего не узнает.
Иешуа молчал, он ненавидел себя за то, что допустил этот разговор.
- Зачем тебе это? Чего ты добиваешься? – Хрипло проговорил он, пристально глядя на непрошеного гостя.
Антихрист медленно отвернулся и молча опёрся на перила веранды, молча он воззрился на небо, хлеставшее его косыми иглами дождя. Взгляд его затуманился и, быть может, если бы ад не иссушил его слёзы своим зловонием и жаром, сейчас, глядя на вставший перед его дикими глазами сияющий, светлый лик, такой милый и недостижимо высокий, сейчас, быть может, он бы почувствовал как слёзы щиплют глаза, выдавая слабость души, сладко терзаемой болью нежности.
  - Я – твоя копия, тёмная и падшая ещё при рождении. Но всё же во мне есть что-то от тебя. – Наконец тихо проговорил он, сглотнув. – Я могу помочь…
Иешуа молча смотрел на него. Его глаза теперь уже не могли видеть ничего кроме любимого лица в золотом сиянии заходящего солнца. В глухой тишине застывшего времени он мог слышать лишь мелодию боготворимого голоса. Сердце рвалось и кровоточило всё ещё не соглашавшееся принять недавний выбор и, казалось, он бы стерпел любую боль, если бы только она оказалась сильнее душевной. Одно его слово, такое короткое и желанное, будто вдох, одно это слово – и, возможно её жизнь станет легче, одно лишь слово.
  - Я. Я ни о чём тебя не прошу. – Тяжело выговаривая каждое слово, наконец, сказал он. – Покинь меня.
  - Они не поймут.
Антихрист ещё мгновение смотрел на него, затем растворился во мраке вместе со звуком собственных шагов. Воздух снова стал лёгким и влажным, время очнулось, а дождь снова безмолвно заструился по лицу Иешуа. Тяжело дыша, он опёрся на перила веранды и, не в силах больше сдерживать боль, закричал:
  - Мария!!!
Но крик утонул в стене дождя, никто не услышал его, даже несчастный, измученный Левий Матвей, там внизу спасавший своего учителя от этого бездушного, неминуемого и безмолвного дождя.